- Поэтический - да. Но полноте, Вы это назовете поэзией?

Женя промолчал.

- Милый мальчик, - насмешка в голосе собеседника стала тверже и холоднее, словно этот человек, так ненавидимый Женей в эту минуту, начал бить наотмашь беспощадным острым клинком. - Неужто Вы всерьез можете съесть такое блюдо? Мистика, опубликованная определенным тиражом, прошедшая через редактора и наборщиков! Переведенная на несколько европейских языков! Мистика, поданная в таком виде на блюде широкому читателю - от романтичных гимназистов до интересничающих горничных - и в этом может, по-Вашему, сохраниться какое-то рациональное, простите, иррациональное зерно? Вы кажетесь мне умнее.

Женино лицо горело от стыда: он отчаянно, до стука в висках, до холода в сердце ненавидел этого человека, ненавидел с такой силой ненависти, которой не подозревал в себе прежде. Если бы этот человек приказал Жене спрыгнуть на мостовую с крыши ближайшего дома, - Женя пошел бы и спрыгнул.

- Мой мальчик, нет большей пошлости, чем пошлость в мистике. А Вы не кажетесь мне пошляком.

Женя послушно поднял голову, подставляя лицо прощупывающему тяжелому взгляду.

- Музыка?.. Живопись?..

- Поэзия. - Женя взглянул на незнакомца тверже.

- А у Вас незаурядная творческая сила. Вернее, возможность грядущей силы - все Ваши настоящие творения еще в будущем и... довольно отдаленном. - Взгляд незнакомца отпустил Женю и скользнул по заглавию захлопнутой книги. - "Заратустра"... Пожалуй, это слово и заключает самое в себе притянувший Вас магнит. Вы интересуетесь Персией и Ираном?

- Это очень для меня важно, - в Женином голосе прозвучало нескрываемое волнение. - Полгода назад мне снился сон... Поле красных маков, по которому, как актеры с противоположных концов сцены, движутся навстречу друг другу белый единорог с серебряным рогом и черная пантера в золотой короне...